откровение: «Мое дело и возвышать, и унижать. Я делаю одного желанным тебе, другого — презренным. Так что, когда ощущаешь беспокойство, вспоминай Бога — ведь тревога исходит оттуда. Если происходящее причиняет тебе боль, — молись, чтобы ее отвели. Если тебе хорошо и все вокруг благоденствуют, — моли, чтобы это продлилось. И если у тебя достаточно зрелая душа, чтобы жить так, как я описал, то ты — очередной пророк». На молитве я стоял рядом с Хаджи Седдиком, а в голове вертелось все это. Я подумал: душа понимает, что все проистекает из присутствия. Именно так мы постигаем Бога — благодаря осознанности души. Если бы каждый помнил об этом, — то стал бы пророком. Но этого нет. Пророкам давалась сила отвергать вкусную пищу и питье, отказываться от удовольствий, чтобы более полно погрузить свое внимание в божественное. Немногим такое дано. Большинство из нас находят удовлетворение в желаниях, чувственных утехах. Мы смакуем еду, вкушаем прелести этого мира, но находим сладость и в пророческой передаче, и в том, что через нее приходит. Нам дано иное благословение, чем пророкам.
"Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми
воскресенье, 10 февраля 2013 г.
Нам дано иное благословение, чем пророкам.
Порванные нити
Человеческие существа — как подвешенные светильники, огни, горящие в воздухе. А внутренние побуждения все равно, что натянутые нити, которые держат эти лампы на весу. Если их обрезать, светильники падают и гаснут. Люди лежат на земле, как инертные и опрокинутые вещи. Душа тоже нить — вертикальная связь с божественным. Через этот канал к нам проступают токи перемен, а также мощные импульсы к продвижению.
Мудрость привносит полноту, в которой мы осознаем собственное неведение. Тот, у кого мало знания, — отрицает это. Тот же, кто изучал свою жизнь достаточно долго и прилежно, — знает, что ничего не знает.
"Утопленная книга. Размышления Бахауддина, отца Руми
пятница, 2 ноября 2012 г.
о книге
Бахауддин объясняет, что каждая форма осознанности несет в себе вкушение присутствия Бога, и что нужно осознавать себя, используя для этого все дарованные нам возможности – трансцендентные мистические видения, страхи перед великими мира сего, восторженные молитвословия, гнев и раздражение, и даже - эпилептические припадки. Мы бы назвали Бахауддина мистиком "в соку", имея в виду, что ему по душе разные степени накала влюбленной человеческой осознанности. Бахауддин остро переживает сочное томление тела, достигающее кульминации в единении с Богом. Ему мил аромат человеческого общения и величие всего, что происходит в повседневности. Как-то утром он встал рано, и собачий лай отвлек его. Собака лает в тринадцатом веке – а мы слышим это сейчас (1:381–382). Подробности сельской жизни семисотлетней давности остры и выпуклы в его описаниях.
Для Бахауддина важны незамутненность бытия и сила желаний, поскольку это - путь более углубленно проявить божественное. Пульсация жизненной силы позволяет божественному присутствию проявиться в теле более активно. "Я был скрытым сокровищем, и Я пожелал быть узнанным", – говорится в хадисе. Бахауддин говорит, что желание божества познать себя проявляется в силе нашего желания.
о книге:
УТОПЛЕННАЯ КНИГА. РАЗМЫШЛЕНИЯ БАХАУДДИНА, ОТЦА РУМИ, О НЕБЕСНОМ И ЗЕМНОМ
Бахауддин Валад