среда, 31 марта 2010 г.

Блаженны эстеты.

Я знаю этому цену и все-таки завидую им: они блаженны. Блаженны спящие,
блаженны мертвые. Блажен знаток перед картиной Рембрандта, свято убежденный,
что игра теней и света на лице старухи-- мировое торжество, перед которым
сама старуха ничтожество, пылинка, ноль. Блаженны эстеты. Блаженны
балетоманы. Блаженны слушатели Стравинского и сам Стравинский. Блаженны тени
уходящего мира, досыпающие его последние, сладкие, лживые, так долго
баюкавшие человечество сны. Уходя, уже уйдя из жизни, они уносят с собой
огромное воображаемое богатство. С чем останемся мы?
С уверенностью, что старуха бесконечно важней Рембрандта. С
недоумением, что нам с этой старухой делать. С мучительным желанием ее
спасти и утешить С ясным сознанием, что никого спасти и ничем утешить
нельзя. С чувством, что только сквозь хаос противоречий можно пробиться к
правде. Что на саму реальность нельзя опереться: фотография лжет и всяческий
документ заведомо подложен. Что все среднее, классическое, умиротворенное
немыслимо, невозможно. Что чувство меры, как угорь, ускользает из рук того,
кто силится его поймать, и что эта неуловимость-- последнее из его
сохранившихся творческих свойств.
Георгий Иванов. Распад атома. (1938)

Комментариев нет:

Отправить комментарий